Некоторое время назад в нашу жизнь прочно вошел термин «социальное одиночество»
Люди могут жить не одни, могут работать в больших коллективах, но быть одинокими по разным причинам.
Когда мошенники находят такую жертву – социально одинокого человека, увы, их сегодня немало, и начинают разговаривать с ним на «правильном» – официальном языке – ему очень сложно сопротивляться. Посоветоваться и поделиться не с кем, а на мозг давят люди с того конца провода, рисуя ему страшные картинки в случае его неподчинения. Финал печален – деньги, ценности, квартиры перетекают к мошенникам.
Интересно, что мошенники тонко чувствуют эту двойную уязвимость жертвы. Начинают они строго: «Отдел по борьбе с мошенничеством», «оперативная разработка», «заведено уголовное дело о финансировании ВСУ» – канцеляризмы давят на человека, как скафандр, в котором нечем дышать. Но едва человек покорно вздыхает, голос в трубке тут же теплеет: «Не бойтесь, я вам помогу, мы все сделаем вместе». То есть жертву сначала ломают «правильным» языком, а затем удерживают – «туземным», родным, доверительным. Человек, которому не с кем посоветоваться, цепляется за это фальшивое внимание: вот, наконец, кто-то говорит со мной по-человечески, обещает помочь и защитить. Подмена проходит для жертвы незаметно...
Первый заместитель главного редактора «Татар-информа» Светлана Белова – о жертвах мошенничества в рубрике #Взгляд на «Татар-информе»:
